ПРИКЛЮЧЕНИЯТА НА РОЗАТА

(Приключения Розы)

Лагоборская сказка

И захотелось мне рассказать сказку про лагоборскую Царевну.

Как едет она на коне, с Розой.

Едет она на коне по берегу моря.

С Розой в руке.

И Роза ей говорит:

– Съешь меня.

Царевна удивляется, но съедает Розу.

И тут она оказывается в ожидании.

Останавливается в пещере у моря, гуляет там очень счастливая и ест только камни.

Потому что Роза есть Божество Морей и Небес, так как находится не там и не там, и всем владеет, и всем управляет.

И Роза влюблена в Царевну, и так ею овладевает. Изнутри.

Значит, так.

Царевна с Розой и гармонью ехала по высокому берегу моря на чёрном коне. Конь у неё был стройный, с тонкого рисунка ногами, игривый. Загляденье.

Вот съела она Розу и стала очень голодна. Спустилась с коня и стала есть камни. Камни ей казались в самый раз. Небольшие, круглые, как абрикосы. А не то чтобы грызла скалы там, или что-то такое.

И вот, конь мирно пасся над обрывом. А Царевна расчёсывала свои длинные волосы цвета заката и мёда, и пела.

А когда она взяла в руки гармонь и заиграла, так сразу у неё внутри стал ей вторить, очень мелодично, мужской хор.

Царевна:

– Уж по бережку пойду.

Хор:

– Пойду, пойду…

Царевна:

– Розу красную найду.

Хор:

– Найду, найду…

Царевна:

– Роза будет мой дружок.

Хор:

– Ужо, ужо…

Царевна:

– Путь-судьбу мне предречёт.

Хор:

– Речёт, учёт…

Царевна удивилась, но песня лилась так прекрасно, закат сиял, волны плескались в такт.

Царевна стреножила своего верного коня Эфраима у пещеры и легла спать.

А утром она встала с ужасной головной болью. Очень мучилась и даже билась головой о скалу.

А вот верный конь Эфраим посмотрел на неё, да и двинул ей по голове копытом.

Голова её раскололась, и из неё вышла армия в 15 тысяч человек, с генералами.

И генералы все молодые, бравые, желтоусые, как на подбор. Честь ей отдали и сказали:

– Ты наша мать, мы твоё войско, счастливы тебе служить и жизнь за тебя положим.

Царевна задумалась. Голова её прекрасно захлопнулась обратно и стала опять прехорошенькая и не болеть.

Технически, думала Царевна, они мне не дети.

– Мне больше нравится считать вас братьями. Да, вы будете моими братьями.

А было так, что отец Царевны, Царь этой страны, был добрейший из людей. И любил он Царевну больше всего золота мира. А золота у него было предостаточно.

Вот, к примеру, собирается он на войну. Говорит:

– Доча, что тебе привезти из дальних стран? Везде я воюю. С Востока могу привезти пряных пряностей для твоих пряников, смарагды, изумруды.

С Запада – волшебный ларец самоиграющий. Как повернёшь серебряный ключ – он заиграет, из него выскакивает малюсенькая танцовщица неземной красоты в облаке из тюля и вертится на одной ножке. И внутри у ларца оглядало. И даже батарейки не нужны. Но могу привезти и батарейки.

С Севера – драгоценные меха, пеньку, сало, хуй моржовый, янтари, перлы, холстину и цветы льна и гречихи, и к тому пропилен, мочёную морошку на варенье, бочкотару, также как и учёных и успешных в новейших танцах медведей.

С Юга же везут, и я привезу, песку, хоть золотого, хоть какого, морских гадов сушёных, мочёных или живых, ковры, пуфики, раскладушки, шелка, посудины, расписанные спиралями, или змеёй, кусающей себя за хвост, или морскими водоворотами, или кораблями под парусами на горизонте.

Взглянешь один раз на эту амфору ли, люстру или канистру – и забудешь себя навеки. И никогда уже не приготовишь ни каши, ни супа, а обратишься внутренним взором в свой внутренний взор, да и уйдёшь туда навеки.

Так что тебе привезти, моя возлюбленная доча?

Подняла на него глаза Царевна, посмотрела кротко (что было редкостью).

– Ничего мне не надо, батюшка, привези ты мне только братика.

Дело в том, что мамы у них не было. Она при родах куда-то подевалась.

Растили Царевну отец и любимый царский возничий.

Божественный Возничий.

Возничий этот, по имени Джотто, был верным соратником её отца.

Джотто его прозвали за косые глаза, а вовсе не за таланты в живописи.

Ещё в детстве приезжие столичные друзья стали его кликать «Индеец Джо» за косину, якобы как у ладного героя гэдээровских вестернов, которые только в столицах и видели.

А деревенские всё переврали, и на следующее лето, когда вернулись столичные, все в деревне уже говорили: «Джотто то, Джотто это».

Джотто с малых лет был хорош с лошадьми и вообще с животными. А к рождению Царевны был уже Главным Царским Коневодом.

Было у него одно свойство: будучи весьма тучным мужчиной, с одышкой и не лучшим здоровьем, когда брался он за узду царевниного доброго конька, гнедого с подпалинами Самурая, и вёл его сначала бавно по двору дворца и после выводил на поле по-над морем и посылал рысью, то и сам он, и Самурай, и Царевна на Самурае поднимались и неслись над землей. Ровной рысью, с уздой в руке, не касаясь земли ногами, летел Джотто, превращаясь в словно бы конное божество, атлет и греческий полубог.

Царевна его обожала.

Он её научил разговаривать со змеями и жабами. Одна, самая верная жабка, размером с небольшого телёнка, так с ней в светлице и осталась. И даже спала у неё в постеле, прохлаждая в жаркие ночи. Тем более что она съедала всех мух и комаров. А Царевна не любила мух. У неё была аллергия на укусы.

Джотто научил её читать по звёздам и считать по шуму набегавшей полукруглой волны. По эху той волны, эху, которое посылали им скалы, умели они узнать все новости мира. И сколько смарагдов добыли вчера в стране Чад, и где кого запела до смерти волшебная Сирена В.

У Джотто ещё была волынка и гармонь.

На волынке он играл преискусно. Много раз бывало – на царёвых застольях выпьют гости, всё заморские кароли да князья, или местные, из дипломатического корпуса. И просят:

– Съиграй Джотто, да съиграй.

А ведь все знают, чем всё это кончается. Но уж слишком сладко он играл.

Ну, Джотто согласится. Затянет дикую мелодию Странжи.

Час играет и поёт, другой, все рыдают.

До тех пор поёт, что с неба начинают падать сдохшие от зависти улюлицы, потом совки, и наконец штыркели. Прямо целая куча навалится.

В конце концов потемневшие небеса отверзаются гневно. Раздается гром, молния и громкое сморкание – и небесный глас катится по всей округе:

– Уймись, Джо, иди выпей чарку, мочи моей нет, все богини и прислуга изрыдались уже.

Небеса замыкаются, наступает хорошая погода, звёздочки высыпают (потому что уже ночь), и Луна на своей колеснице катается туда-сюда по небосводу, весело насвистывая.

Ну а Джо наливают чарку.

Гармонь же он держал в махагоновом чехле, подбитом червеным бархатом с золотыми гвоздиками. Только изредка, по большим праздникам, он показывал её Царевне со словами:

– Это тебе от твоей маменьки оставлено. Говорила, что обменяла у цыгана заезжего. Говорила, что душу отдаст за эту вещь.

Может, и отдала?

Джотто был цыгоином, и вся его семья, да и Царица сама была этого племени, так что они знали, о чём говорили.

– Не знаю, как там дело было, а только раз ночью приходит Царица ко мне в конюшню, вся в кровище, золотые робы в клочья, волоса дыбом, глаза как плошки горят, и говорит:

– Вот тебе, Джо, гармонь. Никому не говори и не показывай, даже Царю. А когда исполнится Царевне 18 лет, тогда ей отдашь. От меня.

И растаяла в воздухе.

Так Царевна росла без матери.

Отец её учил счёту, счёту полукруглых волн в родной бухте, чтению небесных посланий по звёздам и письму на верблюжьей лопатке. А также навигации кораблей в ночи и акустическим премудростям.

С Джо носилась она по полям на ретивых скакунах, забавляясь охотой и рыбалкой. Правда, зверьё она из силков выпускала в лес, а рыбок – из сетей в море, к большому неудовольствию дворцового повара.

Стреляла из лука метко в картонную мишень.

Вот исполнилось ей 18 лет.

Папá вручил ей маленькую такую, изящную корону и что-то завёл про женихов, но она не дослушала, так как Джо вывел под уздцы небывалого, небесной красоты коня. Самурай-то был уже на пенсии.

– Три подарка тебе от меня сегодня. А четвёртый сама найдёшь.

Вот тебе конь. Он пришёл к нам с горы Папия, и он волшебный.

Вот тебе гармонь. Тебе оставила её твоя мать, и в этот день я тебе её отдаю.

И вот тебе Роза.

И время настало ехать тебе и искать твою матушку.

Ну, во дворце отпраздновали день рождения Царевны пышно, соответственно её положению.

В честь неё папá устроил тараканьи бега, и петушиные концерты, и народную борьбу на палочках. Победил один момчето из деревни Кости и посвятил ей свою палочку.

Папá планировал ещё съезд женихов с предложением руки и сердца, но, к счастью, случилось половодье в их царстве, и все женихи застряли на таможне.

Соревнования стрелков по Солнцу – кто точнее, очень удались. Солнце при этом не обижалось – что ему стрелы, да они и не попадали. Просто иногда давало щелбана самому нахальному.

Пир был горой – 30 печёных лебедей из хлебного мякиша в золотых фольгах. Суп французский из топора, бланманже и мочёные орехи в чёрном горном меду со звёздами.

И вот на третью ночь празднования приходит она к Царю:

– Папá, сердце мне говорит, что довольно, пора мне выезжать.

Папá и не возражал. Только наказал слугам печёных лебедей ей с собой снарядить. Она и не против – Конче их тоже полюбил.

И Царевна выехала на поиски.

Первое время, радуясь своей свободе, путешествию, приключению, свежий ветер в лицо, она надеялась встретить мать быстро и найти её милой.

Увидит: котёнок играет на солнышке, – и к нему.

– Вы не моя матушка?

Котёнок цап-царап.

К бабочке, к молодому ослику, к красивой селянке, идущей берегом с бидоном молока.

Но скоро даже Конче стал выражать недовольство такой стратегией. А Роза так вообще отвернулась и ушла в себя.

Да Царевна и сама понимала. Так молодая весёлость и желание действовать кипели в ней. А что делать, она не знала.

Тем временем они уже долго шли берегом, и стало темнеть.

Вдали на камнях, у самого моря, танцевал огонёк костра.

Царевна почувствовала себя одиноко, захотелось к костру, к людям.

Они приблизились, поклонились низко все трое, присмотрелись.

У костра собралась небольшая группа путешественников. Все они были курносые, темноволосые и тихо светились изнутри мягким золотистым светом.

Царевне и компания они были рады. С любопытством приняли от неё лебедя, а ей и Розе налили по чарке зелёного вина. Конче угостили кока-колой и морской капустой.

«Куда путь держишь, девица, и тэ дэ» завели было, но посмотрели на Розу, на Конче и больше ничего не спросили.

Настала ночь, и пошла Царевна с младшими путешественниками купаться.

И девки, и парни, все вместе они пробрались по чёрным валунам на утёс и прямо в лунную дорогу кинулись в море.

Царевне показалось, что она русалка. Хотя, конечно, русалок не существует, а если и существуют, то они не хорошие.

За каждым её движением в чёрной воде тянулся светящийся хвост. Хвост руки, хвост ноги, хвост хвоста. Веерами и волнами разбегались в воде зелёные крошечные мерцающие искры.

– Ау, девки, смотрите! – закричала Царевна другим.

Но их голоса затихли где-то за утёсом.

Залюбовалась Царевна этими огнями, так бы никогда с ними и не расставалась, как тут среди зелёных и золотых огней вылезла усатая Морда с трезубцем.

Царевна серебряной рыбкой метнулась вправо. Веер огоньков прошел от неё по бухте, сообщая всему миру о происходящем. На берегу проснулись и заволновались птицы и ежи. В море – вообще все: морские новости их касались как никого.

Огромная чёрная морская лапа преградила ей дорогу.

Царевна рыбкой метнулась влево. Новый веер огней. Опять лапа.

Вниз метнулась Царевна со шлейфом огоньков, и только грубый хохот прокатился эхом по бухте, когда ей пришлось перекувырнуться в последний момент и всплыть на поверхность.

Тихо светила полная луна, заливая светом бухту, скалы и на скалах взволнованных путешественников, птиц и ежей.

– Кофе, кофе, кофе! – зашептали золотые огни, колыхаясь вокруг Царевны.

А Царевна, загипнотизированная страшной Мордой, еле держалась на воде, слегка перебирая ногами и руками, её золотые волосы вились, волнуясь, вокруг неё.

Морда молча её разглядывала.

– Предложи ему кофе, – шептали огни ей прямо в ухо. – Он любит. У него там, на дне, не варится. Вода солёная.

– Не желаете ли кофе? – почти пробулькала Царевна, и Морда медленно кивнул. Он доверчиво взял Царевну за руку, и та вывела из моря, под приветственные крики своих новых друзей, чёрное чудовище. Морда всё поднимался и поднимался из волн, пока не стал выше скал, и медленно двинулся к костру. А за Мордой из воды тянулся хвост из брошенных сетей, консервных банок, водорослей, кораллов и рыбок, потонувших кораблей и танкеров, мусора, бумажек, мыльниц, звёзд, морских звезд, морских дьяволов, паламута и так далее. Была там и пара утопленниц – распухших, сизых. Воняло рыбой.

Итак, Морда медленно тащился за Царевной, гремя банками и трейлерами.

Милые путешественники, светящиеся у костра, расступились любезно и предложили Морде чарку и Царевниных лебедей.

– Ой, – сказала Царевна, – секундочку, ему надо кофе, иначе нам всем крышка.

Морда, молча возвышаясь в темноте практически до звезд, угрожающе дышал.

Но именно кофе-то у них и не было. Было узо, ракия, «Слънчев Бряг» – магический напиток местных полубогов, и даже сок волшебного дерева Монгомото, от которого начинаешь видеть будущее телевидения (но недолго), и был тягучий сок ягоды Калинины, который с гор приносит птица Рук в клюве и обменивает только на сборники стихов. Но кофе у них не было.

– Любезный друг, не изволите ли «Слънчев Бряг»? – спросили милые путешественники.

И тут раздался рокот среди скал, земля затряслась, посыпались камни, море встало вертикальной стеной, и своей огромной лапой Морда сгрёб путешественников и запузырил в небо.

Так возникли созвездия:

Мишутка

Сврыля

Левиафан

Умница

Лось

Роза 2

Олень и Серна.

И осталась Царевна на берегу одна, вся в слезах.

 

– Конче, верный Конче, что же нам делать? Куда путь держать?

Но видно было, что Конче считает, что надо дождаться утра.

Устроившись в приморской пещере и покормив Розу, они уснули.

Когда розовопёрстая Эос лёгкими шагами обходила небеса над их морем, двинулись они дальше.

Весело было им скакать жёлтым высоким обрывом над фиолетовыми скалами и синим морем.

Роза рассказывала им сказки, Конче пел, и так доехали они до греческого города Ахаполлония.

Он открылся им издалека, потому что стоял на высоком мысу далеко в море, с трёх сторон омываемый волнами и обдуваемый ветрами.

А знаменит он был тем, что дома тут строили на золотых сваях осьми локтей высоты. И все жители, включая грудных младенцев и кошек, ходили тут на ходулях такой же высоты.

Хотя и непонятно зачем – без свай и ходуль всем было бы гораздо проще.

 

Ахаполлоний. Академия.

 

Царевна, всё ещё проливая слезы о потерянных друзьях, въехала в золотые ворота.

Всё было дивно в этом городе. Но удивительнее даже ходуль была любовь жителей к чудесам и научным развлечениям.

В зиму всем миром они строили машины, способные подкинуть человека или, допустим, лошадь, к звёздам.

Другое – строили дом или же корабль, могущий раскачиваться до небес, садились в него и катались подобным образом до тех пор, пока всех не начинало тошнить.

Были у них и другие полезные развлечения.

Отряды девушек и юношей упражнялись в стрельбе в цель. Причём не только из луков, но и из огнестрельного оружия. Каждый раз победитель такого соревнования получал от жителей настоящую говорящую морскую звезду с детками (звёзды это очень любили) из самой Поднебесной.

Так что младеж Ахаполлония была спортивной и могла противостоять любому врагу.

Естественно, Бородатая женщина была нарасхват. Пригласить её в гости и выпить с ней чарку считалось почётным и освящало дом на многие сезоны. Её расспрашивали о её приключениях и молодых годах. Она очень любила приезжать в Ахаполлоний на гастроли.

У ахаполлийцев были и другие полезные и научные изыскания и артефакты.

Все они были собраны на главной площади, переходящей в поле. Место это было деннонощно освещено огнями и факелами, воздушные и водные змеи парили в вышине, реяли флаги и ленты, гирлянды тигровых лилий порыкивали на гуляющих, звенели монеты, лучшие музыканты на ложках и тарелках играли популярные мелодии, и пахло так божественно – кукурузным нектаром, сивухой и мятными пряниками. Называлось это место по праву Академией, так как всегда было полно жителей и гостей, тянущихся к знаниям.

 

Другие полезные и приятные изобретения ахаполлийцев

Громкоговорящая самокатная повозка, в которую нагрузи хоть дынь, хоть дуль, хоть фиг, хоть циркачей и фокусников, к примеру, будет катить по долам и весям. Или в маленькую деревушку заедет, и орёт самочинно замогильным голосом:

– А вот дули по полконфеты целый воз!

– А вот наши циркачи, самолучшие в мире, покажут вам новую программу!

Все в ужасе разбегаются. Хорошо помогает при нападении врага.

Тоже почти самокатная, но требует восемь битюгов тащить по берегу, лодка формы фасоли, вся гладкая, красят в жёлтый цвет для нарядности.

Садят на неё детей – кто плохо себя ведёт или надо жертву каким богам – и тащат их, значит, по морю, вдоль берега, где поглубже. Детки плачут, скользят с фасолины, уходят под воду. Но что делать – надо.

И тоже – по небу летать некая конструкция из жил, реек и вощёной бумаги. Очень популярная у местного населения с его тягой к высокому. Много раз снаряжали они героев той орудиной и всем миром спихивали с обрыва, чтобы только узнать:

как это – летать по небу аки птица?

Но ни один доблестный испытатель никогда не вернулся, и они так пока и не узнали.

А город был золотой тем не менее. И у ворот встречали и лев, и вол, и орёл. И утконос.

Защита Ахаполлония

Ехала она, ехала, и слышит шёпот ветра:

– Направо иди, направо…

Это они по высокому берегу шли, и золотой город уже виднелся вдали.

Повернули они от моря, в сторону горы Папия.

Всё тихо, ветерок шепчет, трава в полях гнётся, бежит дорожка в сторону гор, рощи там и сям переходят в кудрявый низкий лес по горам.

Царевна и Эфраим отдыхали в тени дубков, когда Роза встрепенулась, подняла голову, ветер взвыл, и чёрная туча накрыла всю местность. Раздались громы и молнии. Это Тёмные Силы пошли на Золотой Город.

Царевна выхватила свой верный лук и пустила первую серебряную стрелу в небеса, готовая защищать Город до последней крови. Так он стал ей мил с его блестящими каруселями и любознательными жителями.

И тут она увидела, как на защиту Золотого Города встаёт, как из-под земли, Золотое войско.

То, что казалось ей роскошным жёлтым сияющим полем до гор, стало рядами золотых воинов. Каждый был мужествен и могуч, выше человеческого роста, стройные зелёные ноги в тонких, опасных и нежных шипах, как стебли, будто вросли в родную землю. Сотни крепких, упругих, голубых ладоней сжимались и разжимались на ветру с неимоверной силой. Круглые и крепкие чёрные и фиолетовые головы в золотых шлемах грозно и одновременно смотрели в лицо врагу.

Не сломить такое войско, не сдвинуть с позиций.

Пошумели Тёмные Силы, покидались молниями, погремели громом.

Но Золотое войско стояло недвижимыми рядами, грозно сияя своими солнечными шлемами до самой горы.

– Играй! – воскликнула Роза.

И Царевна отложила лук, взяла гармонь и заиграла победную песню Странжи, как будто делала это всегда.

Подняли войска свои золотые шлемы ещё выше, ещё горделивей, выровняли ряды.

И стали уползать Тёмные Силы за лиловую гору Папию, долго ещё тянулся с яростным шипением клубящийся хвост, утаскиваясь через перевал, и над горой долго поднимался пар и развеивался в сиянии Золотого войска.

Так они с Царевной защитили Ахаполлоний.

Продолжение следует.

 

 

 

Глоссарий

Бавно – медленно, плавно

Оглядало – зеркало

Улюлицы – птицы из семейства черногорбых чучулигов, приятельницы Эфраима

Штыркели – практически аисты

Цыгоин – цыган

Момчето – молодой человек

Конче – ласковое обращение к коню, конёк

Паламут – рыба из семейства скумбрий, десятая вода на киселе. Сильное стадное чувство, ума нет

Хора – народный танец цепочкой, типа сиртаки, хоровод

Младеж – молодёжь

Зайкиц – заяц из семейства зайцев. Милый

Елен – сильный, большой и благородный олень, властелин этих мест

Куче – собака, или пёс

Серветер – официант

Стекляр – стекольщик

Кон – конь

Магаре – осёл, он же Окликс

Шаронка – небольшой, крытый черепицей дом из кирпича, с просторной общей комнатой посередине и маленькими отдельными по её сторонам. Его придумал французский архитектор Рене Шарон в начале XX века для христианских беженцев из Стамбулении.

Шкембе – суп из потрохов

Диагоналка – нарядный аксессуар для мужчин

Взпоминание – добрые слова об умершем, с портретом и датами жизни, на листе А4, часто – ламинированные и нарядной цветной печати

Могушник – волшебник

Карутца – повозка, запрягается Конче или магаре, часто расписана цветами неземной красоты и украшена бахромой и кистями